Перестань бояться: почему все женщины хотят быть Мирандой Пристли (но мало кто признается)

Двадцать лет назад вышел фильм «Дьявол носит Prada». Тогда зрители разделились на два лагеря: одни боготворили Миранду Пристли за стальные нервы и безупречный вкус, другие ненавидели за холодность и жестокость. Её образ казался своеобразным предупреждением: если хочешь быть успешной, будь готовой к одиночеству, будь жестче и беспрекословной. Сегодня, на пороге премьеры сиквела, мы пересматриваем старую историю и обнаруживаем, что Миранда больше не кажется нам злодейкой. Мир изменился. И вместе с ним изменилось наше отношение к женщинам на руководящих должностях. Мы перестали автоматически записывать в тираны каждую начальницу, которая не улыбается каждые пять минут. Мы увидели в Миранде не капризную тираншу, а профессионала, который выживает и побеждает в системе, где ошибки прощают только мужчинам. А самое главное — изменился вопрос, который мы задаём себе: хотим ли мы быть на её месте или боимся, что уже давно там оказались? 

От создания кумира до его развенчания: как менялась Миранда Пристли

В 2006 году главный редактор журнала Runway Миранда Пристли ворвалась в поп-культуру не как героиня, а как персонаж, которого было принято скорее опасаться, нежели любить. Вместе с Андреа Сакс  (Энн Хэтэуэй) мы, тогдашние зрители, в ужасе наблюдали за её ледяным спокойствием: немыслимые требования, практически открытый харассмент, «тирания властью» и жуткая цена за профессиональную хватку. Казалось, всё однозначно: она — злодейка, но с превосходным чувством стиля.

Кинокритик издания The New Yorker назвал персонажа Мерил Стрип бескомпромиссным, который «никого не боится и ожидает всего самого лучшего», в то время как мнение обывателя контрастировало лишь степенью ненависти. Одни высмеивали её за холодную аморальность, другие, особенно в медиасреде, втайне восхищались несгибаемостью. Но в массовом сознании главная мысль была проста: такая карьера стоит слишком дорого, а женщина, выбравшая ее, обречена на одиночество. Юная Андреа решила не выбирать такой сложный и тернистый путь, бросила телефон в фонтан и вышла из гонки, символически приняв вину за «грехи» своей наставницы.

Однако двадцать лет спустя фокус неумолимо сместился и аудитория начала видеть Миранду по-другому. 

«Она не просто управляла журналом, — пишет The Kit, — она переопределила, что значит быть у власти на экране».

Исследователи и критики сегодня все чаще отмечают, что наш взгляд на Миранду — это маркер, показывающий прогресс феминизма и изменение социальных стереотипов о женском лидерстве за это десятилетие.

Профессор социологии Кембриджского университета Дэвид Банкс в недавней статье для Journal of Popular Culture утверждает, что уже современное поколение воспринимает поведение Миранды как «перформанс компетентности», а не просто как тиранию. Это человек, который не позволяет эмоциональным качелям мешать рабочему процессу. 

Психологи называют такое поведение «оправданной требовательностью» в условиях высокой ответственности. Ведь для женщины в мире моды и бизнеса, где каждая ошибка может стоить миллионы, такая ответственность — не прихоть, а возможность оставаться на плаву в условиях конкуренции.

Издание The Kit также озвучивает ключевой парадокс:

«Её путь от чудовищной до непонятой начальницы поднимает важные вопросы о двойных стандартах, с которыми сталкиваются женщины-лидеры: будь теплой, но не мягкой, авторитетной, но приятной, решительной, но не запугивающей. От их коллег-мужчин таких требований не ожидают». 

Мы обрели язык для описания этого двойного послания. И этот язык раскрывает нам, что Миранда была не «дьяволом», а скорее жертвой невозможных ожиданий в корпоративном мире.

«Она редко была по-настоящему эгоистичной. Она жертвует собой во имя работы, которую считает важной. Она становится заложницей системы, а не просто безжалостной машиной», — пишет кинокритик Liaw Xin Ru в разборе для NTU Film Society.

«Анти-традвайф», но почему её власть пугает нас до сих пор

Интересно, что пик популярности традиционного феминного образа жизни порождает и обратную реакцию. Сегодня соцсети пестрят видео с традвайф: девушки в платьях с оборками пекут хлеб, воспитывают детей и зависят от мужей. Этот тренд, как показало исследование King’s College London, набрал сотни миллионов просмотров, став реакцией на выгорание и культуру переработок.

Но в то же время, в ответ на эстетику «традиционных жен», весь мир ждет выхода нового «Дьявол носит Prada» и фанатеет по образу «деловой стервы» Миранды Пристли. Он становится еще более радикальным и притягательным. Миранда  — антитеза традвайф. Она никогда бы не стала дожидаться мужа с ужином. Её приватная жизнь — это то, ради чего идут на жертвы, а не то, что определяет её ценность. Исследовательница из Лондонской школы экономики Сара Хокинз отмечает падение доверия к «girlboss-феминизму» после серии корпоративных скандалов. На смену ему приходит усталость от требований быть «сильной и независимой», и Миранда воспринимается в этом контексте уже не как пример для подражания, а как символ системы, от которой хочется бежать. Однако тяга к контролю и власти остается. В мире, где уровень тревожности зашкаливает, многие женщины мечтают о такой холодной ясности ума, как у Миранды. Но не все в этом признаются, потому что за ней стоит стереотип об одиночестве такой женщины.

Икона или архетип?

В эпоху «мягкой жизни» и отказа от соревновательности Миранда Пристли остается архетипом вызова системе, потому что женщины всё ещё хотят иметь право сказать «я сама». Даже когда устали. Даже когда страшно. Её образ — это напоминание о том, что амбиции имеют право на существование, даже если они кому-то не нравятся. Двадцать лет спустя аудитория наконец поняла: Миранда никогда не была дьяволом. Она была просто женщиной, которая отказалась играть по чужим правилам.