Синдром предновогоднего беглеца: когда фантазии спасают

В этой теме нашей редакции поможет разобраться Ирина Розанова, клинический психолог и психодраматерапевт со стажем более 12 лет. 

Ноябрь — месяц спешки. Соцсети заполняются постами формата «итоги года» или «успей изменить жизнь до Нового года». На фоне этого давления легко начать сравнивать свои достижения с чужими. И даже если объективно год был нормальным, внутри появляется тревога: «Я опять не успел. Опять не так. Снова хуже других».

Кажется, будто все вокруг стремительно развиваются, ставят цели, открывают новые навыки, бегают марафоны, меняют работу — а ты стоишь на месте. Это ощущение усиливается не только внешними сигналами, но и внутренним критиком, который постоянно напоминает о недостатках. Именно в этот момент психика ищет способы справиться с напряжением.

Одним из самых распространённых методов становится уход в фантазии — мир, где все идеально, где нет давления, где можно отыграть то, чего не хватает в реальной жизни. Однако мечты могут стать не только спасением, но и ловушкой, если они начинают заменять реальные действия. Чтобы понять, как это работает, важно рассмотреть явление дезадаптивной мечтательности.

Дезадаптивная мечтательность — это психологическое состояние, при котором человек проводит слишком много времени в воображаемом мире, погружаясь в фантазии об «идеальной жизни». Эти мысленные сюжеты перестают вдохновлять на действия и превращаются в способ уйти от настоящих переживаний и внутренних трудностей, и в этом главное отличие синдрома навязчивых грёз от здоровой мечтательности.

«У здоровой мечтательности несколько функций. Одна из них: она наполняет наши планы мотивационной энергией. Например, вы мечтаете купить автомобиль. Думаете о том, какого цвета он будет, как вы будете ехать на нём. И эта мечта даёт вам силы, чтобы совершать конкретные социальные действия: получить права, учиться, преодолевать сложности», — делится с нами Ирина Розанова.

Многие проводят долгие минуты — а иногда и часы — внутри собственных сюжетов: проигрывают диалоги, продумывают идеальные сценарии успеха, строят альтернативную жизнь или «проживают» эмоции под музыку. Кто-то ходит по комнате, раскачивается или подыгрывает жестами — так воображение легче «оживает». Другие уходят в грёзы более скрыто: в транспорте, перед сном, на работе, когда становится скучно или тревожно.

Такой механизм подробно описан в исследованиях израильского психолога Эли Сомера, который впервые ввёл термин «Дезадаптивная мечтательность» в 2002 году. Профессор обнаружил, что многие люди не просто мечтают — они настолько погружаются в фантазии, что эти сюжеты становятся эмоционально насыщеннее и привлекательнее реальности. 

«Дезадаптивной мечтательность становится в том случае, когда она прерывает нашу способность жить и контактировать с другими людьми. Например, когда мы строим параллельный мир в своей голове и прерываем контакт с миром реальным», — комментирует Ирина Розанова. 

Чем сильнее человек уходит в мечты, тем заметнее становится разрыв между реальным и желаемым. Маленькие достижения перестают радовать, а любое действие кажется недостаточным. В предновогодний период это ощущение лишь усиливается: внешнее давление растёт, самокритика становится громче, а нереализованные цели вызывают новую волну тревоги, поэтому уход в фантазии выглядит спасением, ведь там всё можно сделать идеально, без страха и ошибок. 

Тем не менее такой «побег» даёт только временное облегчение. Чем чаще человек живёт в вымышленных сценариях, тем труднее возвращаться к реальности и справляться с делами. Особенно в декабрьской суете, когда требований больше, а ресурсов — меньше. Понимание механизма дезадаптивной мечтательности помогает замечать триггеры и постепенно перенаправлять энергию фантазий в реальные, пусть небольшие, шаги вперёд.

Не все люди одинаково склонны к дезадаптивной мечтательности. Чаще всего это состояние появляется у личностей с богатым внутренним миром, высокой чувствительностью и развитым воображением. Это, как правило, меланхолики и флегматики — представители темпераментов, склонных к глубокой эмоциональности, самоанализу и размышлениям о смысле жизни. Они переживают события ярче, чем другие, и часто ищут гармонию между внешним и внутренним миром. Подтверждением тому служит исследование о влиянии черт темперамента на выбор профессии. 

В «группе риска» также оказываются творческие личности и перфекционисты. Им трудно принимать несовершенство реальности: грубость, холодность, хаос, несправедливость. Когда внешняя жизнь становится слишком жестокой или непредсказуемой, психика ищет способ восстановить баланс и создаёт в воображении «идеальное пространство», где всё под контролем. Там можно стать любимым, успешным и понятым, то есть тем, кем, возможно, не получается быть в реальности. 

Эли Сомер в своём исследовании описал людей, которые проводили значительную часть жизни в фантазиях. Эти мечты сопровождались жестами, музыкой, сюжетами, которые человек не мог «выключить». Сомер показал, что дезадаптивная мечтательность часто связана с повышенной эмоциональной чувствительностью и желанием защититься от внутренней критики или травматического опыта.

Даже в моменты суеты можно научиться быть добрее к себе и использовать фантазии для вдохновения, а не бегства. Осознанность, ежедневные практики и контроль времени помогают управлять внутренним стрессом, возвращают энергию и мотивируют действовать в реальной жизни, сохраняя эмоциональное равновесие.